Убедитель дракона. Марк Захаров ушел последним

В Москве на 86-м году жизни умер режиссер, художественный руководитель театра «Ленком» Марк Захаров. Ленты социальных сетей переполнены не только горечью, но и благодарностями. Кажется, из людей, которые благодаря Марку Захарову полюбили театр, можно составить мегаполис или даже немаленькую страну.

19фотографий19фотографий19фотографий

Это была долгая и очень яркая жизнь в искусстве. Многие из тех, кто сегодня определяет лицо русского театра, лучших спектаклей Марка Захарова не застали. А тех, кто видел его первые знаменитые работы, уже становится все меньше и меньше.

Захаровские 45 лет во главе московского «Ленкома» — одна из самых прекрасных глав в истории русского театра. Захаров пришел туда уже не совсем благонадежным смельчаком: его «Разгром» в Театре Маяковского когда-то был закрыт за ненадлежащее изображение Гражданской войны, а «Доходное место» в Театре Сатиры — за подозрительные намеки на «застой» за окнами. Он совсем не был диссидентом в привычном значении этого слова. А в том, что касается взаимоотношений сцены и зала, Захаров был диктатором и конформистом одновременно. Он знал, что зал нужно обязательно сразу «взять» и не отпускать до конца спектакля и что без признания зрителей театра не существует. Поэтому над любителями убежать с большой сцены в угол, в подвал или во двор, как и над экспериментами вдали от публики он любил поиронизировать.

Чтобы покорить публику, нужно быть немножко впереди нее, но и не убегать слишком далеко — Захаров чутко улавливал импульсы времени и часто был первооткрывателем. Первым сделал полноценную русскую рок-оперу — легендарную «Юнону и Авось», до сих пор собирающую полные залы. В позднесоветские годы поставил чеховского «Иванова» о том, что совестливому человеку в стране не выжить. Перечитал «Оптимистическую трагедию» и вывел из революционной агитки формулу национальной трагедии раскола. Первым показал на сцене актера в роли Ленина без портретного грима — в «Синих конях на красной траве». Расслышал в пьесе Людмилы Петрушевской крах традиционного гуманизма, и поставил абсолютный шедевр — «Трех девушек в голубом». А в «старомодном» Островском прочитал сначала крах гнилой советской системы («Мудрец»), а потом — безумие наступившего дикого капитализма («Ва-банк» по пьесе «Последняя жертва»).

Какой спектакль Марка Захарова 1970−1990-х годов ни возьми — в нем всегда тонна актуальности и ни грамма конъюнктуры, всегда — зоркость проницательного наблюдателя и сюрпризы театрального мага, всегда — горькая насмешка и хитрая отвага.ПодборкаУбедитель дракона. Марк Захаров ушел последним

Памяти Марка Захарова: 6 легендарных фильмов мастера

Он был из славной, почти вымершей когорты строителей театра, собрал когда-то одну из лучших трупп в стране — Евгений Леонов и Татьяна Пельтцер, Александр Абдулов и Инна Чурикова, Олег Янковский и Леонид Броневой, Александр Збруев и много других, замечательных артистов. Ближайшими соратниками режиссера стали драматург Григорий Горин и сценограф Олег Шейнцис, умевшие любой текст сделать многозначным и острым, а сценическое пространство — непредсказуемым, волшебным и взрывным. Захаров был чужд как бытовому жизнеподобию, там и надменному эстетизму, он легко впитывал и прививал сцене ритмы и «мелодии» массовой культуры. Поэтому театр его долгие годы был модным, даже во времена пустых театральных залов, в «Ленком», бывший театр имени Ленинского Комсомола, было не попасть — «экономически успешная» публика стремилась именно в дом на Малой Дмитровке.

В середине 1970-х театральную славу Захарова превзошла слава телережиссера. Премьеры «Обыкновенного чуда» и «Того самого Мюнхгаузена» прошли в первые дни 1979 и 1980 годов. Такое программирование — телевидение работало по рыночным законам — стоило дороже любого почетного звания. Обнаженная карнавальность сделала «Формулу любви» (1984) нестареющим поп-хитом, конкуренцию которому могут составить разве что «Д’Артаньян и три мушкетера» (1979) Георгия Юнгвальд-Хилькевича. Никакой не «Союз нерушимый», а песни из фильмов Захарова — «Нет, я не плачу и не рыдаю», «Нелепо, смешно, безрассудно», «А бабочка крылышками бяк-бяк-бяк», «Уно комплименто» — подлинные гимны эпохи «застоя».

Залог успеха его фильмов — прежде всего звездный кастинг, компенсировавший театральность режиссуры, и устойчивое творческое ядро.

Уже первый (совместно с Александром Орловым) из них — «Стоянка поезда — две минуты» (1972), симпатичная сказка о враче из города Нижние Волчки — положил начало дуэту Захарова с композитором Геннадием Гладковым. Только в «Мюнхгаузене» режиссер «изменил» ему с Алексеем Рыбниковым. Начиная с «12 стульев» (1976), песни для балансирующих на грани кабаре фильмов — помимо, опять-таки «Мюнхгаузена» — писал Юлий Ким.

Но глубинная причина телетриумфа Захарова — изумительное совпадение с духом «брежневского неонэпа», советского общества потребления. Недаром первым его хитом стали «12 стульев» — экранизация главной книги о нэпманской России. Знаменем эпохи был лихорадочный эскапизм, бегство от реальности: никогда на советском экране так лихо не отплясывали и не пели, как в 1970-х. Реакций интеллигенции на такой вот дух эпохи были растерянность и столь же лихорадочные, как экранный угар, попытки сохранить в ситуации явственного общественного кризиса хоть какое-то самоуважение, граничащее с самолюбованием. Если «12 стульев» — гимн эскапизму, а «Мюнхгаузен» и мрачноватый «Дом, который построил Свифт» (1982) — скатывающимся в морализаторство гимны интеллигенции, прячущейся на «кухнях из слоновой кости», то шедевр Захарова «Обыкновенное чудо» по пьесе Евгения Шварца — гениальный синтез разнонаправленных векторов 1970-х.

Читайте такжеУбедитель дракона. Марк Захаров ушел последним

Лукашенко: фильмы Марка Захарова — пример вечного искусства

За гротеск в фильме отвечал грациозно отвратительный антигерой Андрея Миронова, за лирическое сопротивление всего хорошего всему плохому — дуэты Олега Янковского с Ириной Купченко и Александра Абдулова с Евгенией Симоновой. Ни сентиментальность, ни мизантропия в отличие от «Мюнхгаузена» и «Убить дракона» (1988) не зашкаливали. Пребывали в динамическом равновесии: волшебном и уютно-обыкновенном.

Благодаря фильмам, понятным и рабочему и профессору, а также частым появлениям на телеэкране Марк Захаров стал, наверное, самым узнаваемым и популярным режиссером страны. Как и многие критики советской системы, в конце 1980-х и в 1990-е режиссер совершил «вылазку» в политику, устроив один из самых «театральных» телеперформансов той эпохи — сожжение партбилета в прямом эфире. Как и большинство коллег, потом в политике разочаровался и не вернулся в кино. Зато много посвящал себя педагогике, превратившись в многоопытного мудреца, знающего меру как отваге, так и дипломатичному рационализму.

Скончался Марк ЗахаровУбедитель дракона. Марк Захаров ушел последним

Во время загрузки произошла ошибка.Убедитель дракона. Марк Захаров ушел последним

Во время загрузки произошла ошибка.Убедитель дракона. Марк Захаров ушел последним

Во время загрузки произошла ошибка.Убедитель дракона. Марк Захаров ушел последним

Во время загрузки произошла ошибка.Убедитель дракона. Марк Захаров ушел последним

Во время загрузки произошла ошибка.Убедитель дракона. Марк Захаров ушел последним

Во время загрузки произошла ошибка.Убедитель дракона. Марк Захаров ушел последним

Во время загрузки произошла ошибка.Убедитель дракона. Марк Захаров ушел последним

Во время загрузки произошла ошибка.

Последние лет десять, если не сказать пятнадцать, «Ленком» уже не был в лидерах. Конечно, непереносимыми ударами стали смерти Шейнциса и Горина, а потом болезнь Караченцова и еще смерти Абдулова и Янковского. Время не пощадило театр и самого Захарова. Сказать об этом сегодня можно, потому что Захаров, чуткий и очень умный человек, наверняка сам это чувствовал. Он всеми силами сопротивлялся, продолжал уже сам, без Горина, резать, дописывать и переписывать прозу и пьесы, пробовал Чехова и Шекспира, Сорокина и Венедикта Ерофеева, искал новую зрелищность и болевые точки — и даже если не находил, зрители и театральное сообщество относилось к его деятельной стойкости и верности сцене с почтением и уважением. Говорили, что он думает о преемнике — режиссеров со стороны Захаров приглашал, но редко, осторожно, мучительно. Ни один из них в театре по разным причинам не удержался. И не мог удержаться. Театры великих личностей уходят вместе с этими великими личностями, и не надо пытаться их «сохранять» — все равно ничего не выйдет. Театр Захарова и так сохранится — с каждым, кто его видел.

Отдел культуры «Ъ»

Источник